?

Log in

No account? Create an account
Утро Империума. Воскресное. Еще прохладное. Потянулись в окопы отряды гвардейцев. Потянулись к кобурам комиссары. Еретики с предателями и ксеносами потянули свои мерзкие щупальца к человеческим секторам. Адептус Механикус потянулись в пышущие жаром марсианские заводы. Потянулись в своих кроватях инквизиторы, лорды-губернаторы, ассасины и прочие люди трудовой богемы и продолжали сладко спать.
А денёк вставал и светлел, и литании слышались громче, и скрежет вскрываемых переборок усилился многократно, и лучи мелтаганов обжигали кого-то совсем рядом, и захотелось в бой, в большую битву, и я, свесив голову с койки, прислушался к себе и начал одеваться, зевая и подпрыгивая.
Осенил себя знаком аквилы. Достал из личного шкафа одеяние, шлем, ранец с силовым модулем, нагрудник, поножи, перчатки. Снял с гвоздя тяжелый болтер. Проверил печати чистоты и начал готовиться к бою.
Силовой модуль проверил раз шесть, и положил на белую плащаницу. Облачился в одеяние нижнее, пахнущее ладаном и маслами. Надел поножи, усиленные, новые. Надел перчатки удобные, плотно пригнанные. Надел нагрудник красивый начищенный. Приладил ранец с силовым модулем, низко и приятно урчащим. После всего этого надел шлем плотненько, чтобы зазоров не было.
Провёл полную диагностику. Облился священным маслом. Окропил ладаном. Чуть добавил уксуса особого и начал обтираться деревянной щеткой. И еще. Снизу вверх, снизу вверх. Поливал соком образовавшимся – и еще снизу вверх.
Вокс начал басить и подрагивать. Затем взял тяжелый болтер, заслуженный, покрытый печатями чистоты. Зарядил в него для начала патронов сто пятьдесят, затвор дёрнул - и к боевому когитатору подключил. Боевая программа в когитаторе уже была - она начала синхронизацию, и зашкворчало, защелкало в сервомеханизмах. Вокс засвистел и пустил постоянную громкую литанию.
А болтер, болтер уже в руках сам подрагивает. А я его еще ладаном сверху. Молитву прошепчу - и выливаю. Три банки вылил - и наружу из кельи пошел.
А в силовой броне уже и масла священные впитались, с ладоном и благовониями. Подумал я... И амасека душистого бутылочку сверху, для мягкости движений. И опять деревянной щеткой всё это снизу вверх, снизу верх. Затем пошел из кельи на штурмовую палубу, неся тяжелый болтер в руках. А палуба широкая, вся боевыми братьями заполнена, к абордажу готовятся. Хотя, некоторые уже покрыты кровью и внутренностями. Но внутренности такие, не особо едкие.
Я болтер стволом на парапет поставил, а рукой вокс настраиваю. Сверху боевые литании, чуть ниже по частотам капеллан докладывает, а там уже и боевые приказы слышатся. Ага, мне в пятую абордажную капсулу. С тяжелым болтером места мало, поэтому я там буду один.
Пошел к капсуле, поставил болтер на подставку. Затем достал из подсумка свёрток, где еще с прошлого похода хранилась освященная фраг-граната. От длинной ленты с патронами вытянул примерно треть, стал мазать священным маслом из другого подсумка. Масло твердое, из холодильника, патроны в ленте горячие. Тает оно и мажется с трудом.
Капсула вздрогнула. Поставил перед собой болтер. В левую руку взял фраг-гранату, а в правую – рукоять болтера. Дверь открылась, и я стал
стрелять во врагов, захлебываясь от ненависти, и сразу бросив фраг-гранату прямо в самую гущу.
А потом, не переставая стрелять, стал прямо через вокс орать проклятия мутантам, еретикам и ксеносам, и стрелять, и разить кулаком, и всё вместе. А потом, не вытирая кулака, залез в кобуру, достал болт-пистолет. И уже убивал врагов, стреляя одной рукой из тяжелого болтера, и другой из болт-пистолета. А-а... А-а...
Всех убил сам. Всех. Сам. Убил. Сам, всех.
И дальше зачищать уже не пошел.
А остался у открытой капсулы, сидя на ящике, скрестив ноги и не в силах отогнать генокрада, шуршащего у раскаленного ствола тяжелого болтера.
- Шурх-шурх-шурх...
- Атайди..
- Шурх-шурх-шурх...
- Атайди..-
- Шурх-шурх-шурх...
- Атайди мерзкий ксенос..
Так я сидел... Потом пошел. Ходить трудно: пол до колена трупами ксеносов завален. Стал шире ставить ноги. Дошел-таки до условной точки. А день жарче... Вытер кровавые ошмётки с брони плащаницею, прочел быструю молитву, и пошел пешком к цели задания.
Навстречу скауты с боеприпасами. Прикинул по ящикам, двинул к ним. Минут через десять получаю огромный ящик. Отхожу в сторону, чтобы одному. Снимаю крышку и заряжаю, заряжаю, заряжаю. Уже не могу...
Зарядил. Идти тяжело. Уже полпервого. В воксе литании. В подсумках гранаты и болт-патроны россыпью.
Блеснуло. Узенько. Еще иду. Шире блеснуло. И уже блестит, переливается. Звук пошел. Крики еретические, голоса: «Труп на троне...», «Черепа, черепа!», «Окропи меня своей благодатью, Дедушка!...» А с собой патроны, гранаты... Фу!.. Ноги стали в мерзости утопать. Снял тяжелый болтер, вытянул патронную ленту. Палуба как тесто . А!.. Зарылся глубже. О! Твёрдая опора. Подошел к выходу из галереи. Сел. Готовлюсь. Сложил все аккуратно. Вся броня в мерзости. Терплю. В воксе помехи из-за варпа. Терплю, чтобы потом счастье. Медленно, осторожно, иду к выходу на балкончик, извлекая из крепления цепной меч.
А помещение внизу, фиолетовое от ксеносской мерзости, отвратительно шелестит и варпом накатывается. Не стерпев, с воем, прыжками, в поту кидаюсь... Нет! Там же не спрыгнешь. Там высоко. Бежишь вдоль балкончика в брызгах мерзости. Скачешь. Ищешь, где удобнее. Ксеносы разбегаются. .
А ты уже на них прыгаешь... Холодно. Набрался воздуха и летишь. Лицом. Глаза открыты. Смотришь внизу.
Ересь.
И тень моя, как от аквилы.
Враги волнами, покачивает. Ксеносы нахлынули. Вж-ж-жик! Вдохнул. Снова осмотрелся. Нигде ничего. Трупы и тень моя. Как от аквилы. Вж-ж-жик! Снова воздух, и трупы давят. А когда выбираешься, то, невзирая на внутренности, и вражеский огонь, и броне четырестасорок лет, вырастаешь над полем боя стройным, крепким, влажным от крови. Ох, сам бы восхвалял эти плечи и грудь...
Нет, братья не смотрят. Ну и варп с ними. Ай, мельтаган, ай! Бегом к коридорчику. И цепной меч выключил. И затих.
Опять слышны голоса: и «Черепа», и «Дедушка», и «уважаемые демонетки», «а я карнифекса полутал», «он у меня плохо мутирует»... Звуки стали уходить. Пропадать...
– "Перегрев критический! Перегрев критический! Сбросьте давление в охлаждающих контурах!"
А! Что?.. Фу! Бело в глазах. Побежал к оставленному снаряжению. И в силовой модуль раскаленный, красный, расплавленный, шипящий, залил банку священных масел. Охладился и пошел.
Какое удовольствие Стрелять с возвышения! Гранаты я метал в самую гущу. К болтеру прижимал ленту рукой, а по подошедшим совсем близко стрелял из болт-пистолета, правда, слабенького, но ничего. Гранаты в гущу. Болт-патроны по ленте несутся, пистолет рявкает прямо в упор...
Какое мучение очищаться после боя! Вытягивать из механизма цепного меча мерзкие внутренности. А кости под ногой хрустят, и не стряхиваются, и чувствуется. В общем – ой!
Шел к точке выхода. Уже прохладней. Солнце садится куда-то на Терре. На штурмовой палубе застилают погибших братьев белыми плащаницами и сервиторы катаются из погребов с боеприпасами к орудийным палубам. А из орудий несётся смерть. Скауты зачищают мелкие коридоры. капеллан стоит на возвышении и зорко следит за братьями. Выжившие гвардейцы потянулись в блиндажи. комиссары застегнули кобуры. Адептус Механикус останавливают производственные линии. Инквизиторы вернулись в постели. И медленно темнеет воскресный день.

Фарватерфюрер

- Товарищ полицай, товарищ полицай!
- Не "товарищ", а господин. И не полицай, а... хм... не дури голову мне, а то щас как дам прикладом!
- Прошу пардону, тов.. господин. У нас с кумом тут вопросик возник, значится. А вы, как представитель, так сказать, новой власти, могли бы на него ответить, так сказать.
- Ну да, я представитель. Хе-хе. Ну, спрашивай, чего у вас там.
- Вот при старой власти, значится, корабли лоцманы проводили. А сейчас кто будет?
- Ну дык это... Хм.
- Не знаете?
- Щас как дам прикладом! Всё я знаю. У меня вот разговорник есть от коменданта, щас глянем... Так... фюр...кхм... Значится это, лоцман теперь будет называться фарватерфюрер!
- Ой, воробушки... Звучит-то какь.
- Отож. Это тебе не старая власть!

Стояние на Литейном

Едрить я бестолочь. Поехал ночью на Убере, а приложение проложило маршрут по разведенному Литейному мосту. В итоге таксист-узбек высадил прям перед мостом. Подождал часок пока не свели, попялился на проходящие корабли, пошастал по пустынной набережной, поговорил с нетрезвыми интеллигентами, получил труъ-питерский экспириенс.
IMG_20170827_034510_HDR